Page 51 - «Чырыстон Ир» выпуск №1 (6) 2017 г.

ПРОСТО О ЖИЗНИ

роскошной косы. Тяжелое детство наложило свой отпечаток на ее склад ума, характер и мироощущение.
Она была сильным, волевым и принципиальным человеком, и эти качества никак не вязались с ее ма-
леньким ростом, детской походкой и страстью сочинять сказки. Каждую весну, когда начинались работы
на огороде, Икка приезжала из города к нам — в свой отцовский дом. Мы всей семьей сажали картошку,
фасоль, кукурузу, тыкву… Мой отец для полива огорода прокопал узкие каналы между различными по-
садками. Вода по ним бежала из канавы круглые сутки, и нам было проще поливать огород. Больше всех
трудилась Икка. Огород был ее стихией.

Как-то осенью плоды болгарского перца уродились на славу. Еще даже не дозрев, они уже достигали
огромных размеров. Икка не могла нарадоваться плодам своего труда. Ходила между грядками и рассма-
тривала каждый кустик, щупала перцы и с воодушевлением восклицала: «К?с-ма, к?с! Ц?йй?ст? сты!»
(Смотри-ка, смотри! Каких размеров они!) В это время мой младший брат Миша, стоявший в сторонке,
внимательно наблюдал за ней и хитро улыбался. Потом неожиданно присоединился к Икке и стал тоже
рассматривать огромные плоды, тряся и прислушиваясь к ним. Перец издавал странные звуки. Через
какое-то время Миша подозвал Икку:

— Икк?, рауай-ма. К?с-ма м?н?, к?с, ацы цывзыты хуылфы цыд?р ис! (Икка, иди сюда. Смотри, вну-
три этих перцев что-то есть).

Икка резво подошла к кусту, возле которого задумчиво стоял мой брат. Брат сорвал перец и потряс им
у уха тети. Внутри него что-то зашуршало и забулькало. Икка смотрела в недоумении.

— М?н? ай д?р ах?м у (и этот такой же), — сказал мой брат, показывая пальцем на другой плод.
И правда, в этом перце тоже при тряске что-то шуршало и булькало. Икка стала проверять другие
плоды. Несколько из них издавали такие же звуки. Тетя была встревожена. Она ничего не могла понять.
Она не знала, что и думать. На своем «огородном» веку Икка ничего подобного никогда не видела. Расте-
рянная и напуганная, она хотела уже позвать на помощь своих братьев — моего отца и дядю. Миша еле
сдерживал смех, но, когда ему стало известно, что тетка собирается звать отца и дядю, тут же сознался.
Оказывается, мой одиннадцатилетний брат через одноразовый медицинский шприц влил обыкновен-
ную воду в перцы, поэтому они при тряске издавали звуки, которые так напугали тетю. Услышав об
этом, Икка вмиг преобразилась. От ее растерянности не осталось и следа, лицо побагровело, весь ее вид
стал очень воинственным. Обуздывая свой гнев, она молча сверлила Мишу испепеляющим взглядом,
как вдруг разразилась громкой руганью. Она энергично замахала руками, затопала ногами, ее волосы
выбились из-под платочка, и на брата посыпался поток слов возмущения, из которых разобрать можно
было только «цывзыт?» и «м? фыд?б?тт?». Моего брата эта сцена очень развеселила, он уже собирал-
ся рассмеяться, но вовремя сдержался. Наконец Икка исчерпала все свое гневное красноречие и вполне
миролюбиво обозвала своего племянника «х?р?г» (осел). А брат, громко хохоча, убежал рассказывать
остальным членам семьи, как ловко он подшутил над своей теткой.
Икка была замечательной рассказчицей и с удовольствием сочиняла для нас сказки. Она очень люби-
ла всякую живность, и действующими лицами ее сочинений всегда выступали животные и звери. В ее
сказках наш домашний черный кот совершал фантастические путешествия в лес к своему другу мед-
ведю. Там лесной зверь угощал кота медом, который после этого благополучно добирался в город, в го-
сти к Икке. Тетя рассказывала об этом так, как будто все эти приключения с нашим котом происходили
на самом деле. Для достоверности она завела специальный альбом, в котором исправно рисовала каж-
дый его поход. Вот он в гостях у медведя лежит на огромной мягкой кровати, а медведь суетится подле,
угождает долгожданному дорогому гостю — накрывает на стол. А вот мой двоюродный брат Алан в их
компании пьет чай и слушает беседы. Алан в этот момент рассказа очень важничал и смотрел на нас
свысока: в сказках тети мы никогда не удостаивались чести быть приглашенными в гости к медведю.
Сейчас я даже уже понимаю почему. Алан в детстве был большим фантазером. Имея богатое воображе-
ние, он всегда жаждал приключений, путешествий, поисков потерянных фамильных кладов… И сказки
тети с фантастическим сюжетом о дружбе кота, медведя и его самого, о лесном гостеприимном доме и
нескончаемых путешествиях по волшебному лесу он воспринимал со всей детской непосредственно-
стью и доверчивостью. Алан без оглядки верил рассказу Икки о том, что на зимних каникулах он гостил
у медведя в лесу. Хотя на самом деле он в это время гостил у нас в селе, но, впечатленный рассказом,
напрочь забывал об этом. В благодарность за такую преданность Икка и делала его персонажем своих
сказок. Это было потрясающее действо. Мы слушали сказку, и она тут же обретала реальность через
рисунки тети. И, что самое главное, мы верили, что кот сам все рассказывает Икке, притом на зверином
языке, который понимают только он и тетя. Нас, племянников, к сожалению, не заботила сохранность
самодельных книжек тети, поэтому альбомы Икки с авторскими рисунками к сказкам собственного
сочинения со временем были утрачены. Мы беспечно полагали, что наша Икка будет жить вечно и
в многочисленных альбомах так же вечно будет рисовать для нас детство. Она, лишенная страшной

Православная Алания | 49